«Русский — это передовая!»
Дмитрий Март
2 ноября 2012 («Вести Сегодня» № 174)
По словам писателя Георгия Пряхина, те, кто выступает против языка Пушкина, разрушают экономику Латвии
![](/files/images/text/Prjahin.jpg)
Георгий Владимирович не раз бывал в Латвии. Послушать его пришли известные писатели, журналисты, филологи, преподаватели вузов, школьные учителя, студенты, школьники, представители творческих объединений, книжных издательств и сетей, библиотек и просто любители литературы. Причем не только из Латвии, но и Эстонии и других стран.
До службы в армии Пряхин работал в районной и краевой печати, затем — собственным корреспондентом, ответственным секретарем, заместителем главного редактора газеты "Комсомольская правда", которой он отдал 12 лет.
— Потом я трудился с микрофоном на телевидении, был заместителем председателя Гостелерадио СССР, затем перешел на идеологическую работу в ЦК Компартии СССР, где стал заведующим отделом, отвечающим за СМИ. А в издателя превратился в 91–м году, когда я слетел с больших начальников. Наше издательство "Художественная литература" находится в центре Москвы, сидим в бывшем особняке княза Голицына. Дом горел в 1812 году. После чего деревянную постройку заменили на каменную. Примечательно, что в этом здании находился детский дом для детей красных латышских стрелков.
Сами революционеры были в Кремле, матери воспитанников неизвестно где, а их сыновья и дочери находились, по сути, на казарменном положении. За ними строго следили, чтобы они никому не открыли свою тайну. Несколько лет назад к нам приходил один седой старичок. Он находился в этом необычном детском доме. Показал, как будучи мальчишкой, съезжал вниз по мраморной лестнице. С Ригой меня многое связывает. Кстати, я был последним человеком в СССР, который в 1987 году привозил сюда переходящее Красное Знамя. Будучи заместителем председателя Гостелерадио СССР, я вручил его председателю Гостелерадио Латвийской ССР Янису Яновичу Лее, который тогда был еще не господином, а товарищем. Кстати, мы с ним сейчас перед встречей как раз пили в гостинице кофе, вспоминали о прошлом…
Подписант–перевертыш
Ведущая встречи Ольга Авдевич поинтересовалась у Георгия Владимировича, как он относится к тому, что Янис Лея оказался в числе тех латышских интеллигентов, которые обратились к президенту Латвии Валдису Затлерсу с просьбой убрать памятник Пушкину из рижского парка Кронвальда. Среди подписантов были такие одиозные фигуры, как, скажем, сопредседатель националистической партии Visu Latvijai! Имантс Парадниекс и ему подобные. Гость Риги явно был обескуражен этим вопросом.
— Для меня это очено неприятное открытие! — заявил Пряхин. — Видимо, он захотел засвидетельствовать перед кем–то свое почтение, свою лояльность. Хотя Янис Янович ведь даже окончил партийную школу. Он мне, помнится, привозил 2 ведра с луковицами тюльпанов. Эти цветы потом многие годы росли на моем дачном участке. Что я могу сказать? Я считал товарища Лею более основательным человеком, который не подвержен конъюнктурным вещам и поветриям. Тем более на старости лет. Один мой друг, лауреат Государственной премии России Вацлав Михальский сказал: "На старости лет я не вру даже жене". Я спросил: "Почему?" Он ответил так: "Понимаешь, забываешь сегодня, что врал вчера. Безопаснее не врать".
Вы знаете, отчего распался Советский Союз? В одном описывалась история особняка, который оказался обреченным. А началось все с того, что маленькая мышка перегрызла тоненькую волосинку. После чего произошла уже великая драма большого дома. Я помню, как в конце 1980–х годов в Молдавии решили поменять кириллицу на латиницу. Поверьте мне, это был первый звоночек. Та самая волосинка. Вроде бы мелочь — поменяли написание каких–то там букв, но потом пошла череда таких грандиозных, таких роковых и страшных перемен, что в итоге это привело к тому, к чему сегодня мы все с вами пришли.
Я знаю, что в Латвии тоже идут сражения за русский язык. Это бои на передовой цивилизации. Думаю, что Пушкин в данном случае был символом русского языка и всего русского. Я с трудом представляю любого интеллигента, который подписывает письмо против Александра Сергеевича, против Михаила Булгакова, против Вилиса Лациса — список можно продолжить. Те, кто изгоняет отсюда русский язык, совершают огромное неправедное дело как для себя, так и для своих детей. Русский язык — это великое богатство.
Общепризнано, что это очень точный, пластичный, тонкий и чрезвычайно изобразительный языковой инструмент. С его исчезновением ушла бы большая гамма чувств, эмоций. Это несомненно. Я уже не говорю об экономических потерях. Давайте не будем скрывать, что экономика Латвии во многом держится за счет России. Есть замечательная русская пословица: "Муж любит жену здоровую, а брат сестру богатую". Сейчас русский — это язык делового мира. Во всяком случае, в Восточной Европе. Это данность, от которой никуда не денешься.
— Какова, на ваш взгляд, судьба книгоиздательства?
— То, что книга сегодня незаслуженно задавлена и задавлена, ни для кого не секрет. В советское время русская книга, особенно русская классика, как дождь, пропитывала всех. Она доходила до каждого дома, до самых дальних кишлаков. Воспитывала нравственные ценности, которые удерживали людей от совершения тех или иных поступков. Учила беречь друг друга, бояться за собственную и чужую жизнь. Она делала нас людьми в самом высоком смысле этого слова. Я не знаю, может быть, от будущих войн человечество спасут Интернет, Фейсбук, все эти "друзья друзей". Но это уже другая песня.
На мой взгляд, во времена СССР именно книга выполняла какую–то доминирующую, нравстенная силу и спасительную роль. Хотя у меня мать была безграмотной. Я за нее даже расписывался в ведомостях, когда нужно было получать зарплату. Время от времени она ходила за 18 километров в райцентр за "шилом–мылом" и прочим необходимым для домашнего хозяйства. Однако всякий раз приносила книгу. Помню, как она протянула мне одно издание со словами: "Читай, сынок, это, наверное, про партизан". На обложке был изображен какой–то старик с красной тряпкой на лбу.
Как оказалось, это был Дерсу Узала. И сколько потом было таких открытий чудных. Раньше ведь не было ни телевидения, ни радио. Я вырос на Ставрополье в Нагайской степи, на границе с Дагестаном и Чечней. У нас в хате даже радиоточки не было. К сожалению, я очень рано остался без родителей. В 14–летнем возрасте оказался в детском доме в Буденновске. В том самом Буденновске. В школе–интернате впервые увидел телевизор и унитаз. Хотя сегодня иногда говорят, что это одно и то же. Для меня распад СССР стал большой личной трагедией. Эта вовсе не региональная, а глобальная катастрофа. Она уже аукается, но и в будущем аукнется еще больше.