«Лес» и его обитатели
Наталья Лебедева
29 октября 2012 («Вести Сегодня» № 170)
Комедия Островского "Лес" в постановке Рижского русского театра им. М. Чехова встречает вас зелеными елочками, нарисованными… на голых спинах молодых актеров и студентов–третьекурсников русского театрального курса мужескаго полу. Поворачиваясь к залу лицом, они надевают маски и смотрят на нас лесными обитателями — лисами, волками, медведями, кабанами, оленями…
Не удивительно — нам и предстояло увидеть "лесную чащу" с нравами ее природных обитателей. Нет, как будто бы действие разворачивается в усадьбе "очень богатой помещицы" Раисы Павловны Гурмыжской (Галина Российская), но то, как ведут себя персонажи, напоминает лес, порой джунгли.
Постановщик спектакля и мастер актерского курса Игорь Коняев, искусно обыгрывая сначала тему леса, потом темы любви, похоти, свидания, провинциального театра, вводит "не прописанных" у Островского "мальчиков", обрамляющих и обогащающих каждую мизансцену.
Причем трое из них — молодые актеры, а еще трое — студенты ЛАК. Режиссер смело использует и их музыкальные способности — актер Александр Маликов играет на гитаре и поет песни нашего времени, удивительно передающие настроение той или иной мизансцены. Даниил Соловьев играет на кларнете. Студенты Артур Трукш и Максим Бусел играют соответственно на скрипке и фортепиано. Когда звучит бессмертная классика и музыка барокко, "мальчики" надевают парики и принимают соответствующие позы…
Игорь Григорьевич, без сомнения, вдохновившись громким успехом студенческой "Лесной песни", поставленной на этой сцене, пошел еще дальше — ввел студентов и на две главные роли у Островского. Воспитанницу Гурмыжской, бедную девушку Аксюшу, играет Яна Хербста, а Петра, сына купца Восмибратова (Леонид Ленц), — Кирилл Зайцев.
Ребята справились, не спасовали в окружении маститых собратьев по цеху, стараясь дотянуться до их уровня. Для них это отличная школа актерского ремесла, эдакая разведка боем, с мостков да в омут. Легче ли давались Яне мизансцены с Кириллом или с Игорем Чернявским (Несчастливцев), сразу и не скажешь. Но можно только представить себе ощущения юных дебютантов! Тем более Яна репетировала с этим "взрослым" составом только один месяц до премьеры — с самого начала на эту роль взяли российскую актрису. Но что–то не связалось, та уехала домой.
— Какой это подарок — играть с актерами такого масштаба на одной сцене! — радуется Яна. — Когда изучала материал времени Островского, видела, что все там по–другому, не так, как у нас, все отношения строятся по–иному. Смотрела "Лес" в постановке Малого театра 1996 и 2006 годов, а более ранние спектакли боялась смотреть — думала, попаду под влияние, меня затянет и не смогу жить по–своему…
— Эту пьесу за 140 лет поставили больше 5000 раз, — сказал Кирилл Зайцев. — Но у нас первая такого рода, в таком неординарном воплощении постановка. Мой отец по пьесе — Леонид Ленц очень помогал мне в работе, ненавязчиво, интеллигентно подправляя и направляя.
Три часа современному человеку, наверное, непросто высидеть в зрительном зале, но пьеса невероятно актуальная! Она о пошлости человеческой, которая повсюду нас окружает, особенно сегодня. Но надежда не умирает! Не зря наш спектакль заканчивается чистыми звуками скрипки.
Недоучившийся гимназист, недалекий малый, но большой пройдоха и ловкач Алексей Сергеевич Буланов, в конце концов объявленный женихом годящейся ему в матери Гурмыжской, — серьезная удача Алексея Коргина. Он ведет свою роль блестяще, показывая разные грани образа. Уже, кажется, все про этого героя знаешь — ан нет, вдруг в нем открывается еще что–то, неожиданно поданное. Уже не говоря о совершенной пластике актера.
Когда на сцене появилась непревзойденная пара — Игорь Чернявский и Яков Рафальсон (трагик Несчастливцев и комик Счастливцев), как будто начался спектакль в спектакле. Да так оно, в сущности, и было задумано автором.
Странствующие актеры встретились на легких и подвижных светлых подмостках в глубине сцены, стоящих как будто на фоне леса и уходящей вдаль дороги. Один в надежде на ангажемент шел из Вологды в Керчь, а другой — из Керчи в Вологду.
И заблестело, и оживилось, и засмеялось все вокруг — хотя, казалось бы, и трагедий, и подлостей, и серьезных коллизий в дальнейшем действе хватало. Аркадий Счастливцев у Рафальсона щедро использует всю богатую палитру комического персонажа.
А Несчастливцев, он же дворянин Геннадий Гурмыжский, родственник Раисы Павловны, и обличает, и спасает, и великодушно одаривает. При том что шумный персонаж этот как будто немного утрированно и потешно ведет и в жизни роль провинциального трагика, постоянно что–то декламируя к месту и не к месту, ему присущи глубокое чувство собственного достоинства, жажда некой вселенской справедливости, сочувствие — чего никак не скажешь о его безжалостном или равнодушном окружении, произносящем слово "актер" с неподражаемым презрением.
Великолепно удались и роли "людей" в богатом имении — ключницы Улиты (Екатерина Фролова) и лакея Карпа (Андрей Можейко).
Пронырливая Улита — с одной стороны, типичная такая ключница, суетливая, все про всех знающая, все выведывающая — режиссер даже дал ей в руки фотоаппарат, с которым она бегает по имению, подсматривая и запечатлевая для матушки–барыни все важное. А с другой, у Кати этот образ обладает такой неподражаемой харизмой и так мастерски, живописно вылеплен, что становится чуть ли не центральным персонажем пьесы.
Лакей как самое значительное лицо дома — так порой русские классики устами своих персонажей описывали этих людей. Андрею Можейко удалось создать именно такой образ.
При всей лаконичности и "модерновости" оформления и сценического решения спектакля это подлинный, без всякого авангарда Островский. Постановщику удалось донести главное и живописать широкую картину нравов людских, оставаясь в русле бессмертной классики, не разрушая ее, не ерничая и не издеваясь над ней.
А между тем премьера "Леса" была перенесена на неделю — Игорь Чернявский повредил ногу, и по этому случаю замечательный ортопед, стихотворец и бард Николай Романенко заезжал в театр каждый день — проведать пациента.
— До конца спектакля у меня было такое странное чувство, что это не состоится, — сказал Игорь Коняев после премьеры. — Впервые в моей практике отменилась премьера. Я счастлив, что Игорь Чернявский сегодня так бодро бегал по сцене, что все взяли себя в руки и организовали себе "премьерное самочувствие", некий радостный адреналин. Я специально взял эту пьесу в работу — для всех вас!
— Живучие мы — просто диву даешься! — заметил директор театра Эдуард Цеховал. — Ничего с нами не сделаешь, все равно мы победим. Потому что с такой командой не победить нельзя.
Постановщик спектакля и мастер актерского курса Игорь Коняев, искусно обыгрывая сначала тему леса, потом темы любви, похоти, свидания, провинциального театра, вводит "не прописанных" у Островского "мальчиков", обрамляющих и обогащающих каждую мизансцену.
Причем трое из них — молодые актеры, а еще трое — студенты ЛАК. Режиссер смело использует и их музыкальные способности — актер Александр Маликов играет на гитаре и поет песни нашего времени, удивительно передающие настроение той или иной мизансцены. Даниил Соловьев играет на кларнете. Студенты Артур Трукш и Максим Бусел играют соответственно на скрипке и фортепиано. Когда звучит бессмертная классика и музыка барокко, "мальчики" надевают парики и принимают соответствующие позы…
Игорь Григорьевич, без сомнения, вдохновившись громким успехом студенческой "Лесной песни", поставленной на этой сцене, пошел еще дальше — ввел студентов и на две главные роли у Островского. Воспитанницу Гурмыжской, бедную девушку Аксюшу, играет Яна Хербста, а Петра, сына купца Восмибратова (Леонид Ленц), — Кирилл Зайцев.
Ребята справились, не спасовали в окружении маститых собратьев по цеху, стараясь дотянуться до их уровня. Для них это отличная школа актерского ремесла, эдакая разведка боем, с мостков да в омут. Легче ли давались Яне мизансцены с Кириллом или с Игорем Чернявским (Несчастливцев), сразу и не скажешь. Но можно только представить себе ощущения юных дебютантов! Тем более Яна репетировала с этим "взрослым" составом только один месяц до премьеры — с самого начала на эту роль взяли российскую актрису. Но что–то не связалось, та уехала домой.
— Какой это подарок — играть с актерами такого масштаба на одной сцене! — радуется Яна. — Когда изучала материал времени Островского, видела, что все там по–другому, не так, как у нас, все отношения строятся по–иному. Смотрела "Лес" в постановке Малого театра 1996 и 2006 годов, а более ранние спектакли боялась смотреть — думала, попаду под влияние, меня затянет и не смогу жить по–своему…
— Эту пьесу за 140 лет поставили больше 5000 раз, — сказал Кирилл Зайцев. — Но у нас первая такого рода, в таком неординарном воплощении постановка. Мой отец по пьесе — Леонид Ленц очень помогал мне в работе, ненавязчиво, интеллигентно подправляя и направляя.
Три часа современному человеку, наверное, непросто высидеть в зрительном зале, но пьеса невероятно актуальная! Она о пошлости человеческой, которая повсюду нас окружает, особенно сегодня. Но надежда не умирает! Не зря наш спектакль заканчивается чистыми звуками скрипки.
Недоучившийся гимназист, недалекий малый, но большой пройдоха и ловкач Алексей Сергеевич Буланов, в конце концов объявленный женихом годящейся ему в матери Гурмыжской, — серьезная удача Алексея Коргина. Он ведет свою роль блестяще, показывая разные грани образа. Уже, кажется, все про этого героя знаешь — ан нет, вдруг в нем открывается еще что–то, неожиданно поданное. Уже не говоря о совершенной пластике актера.
Когда на сцене появилась непревзойденная пара — Игорь Чернявский и Яков Рафальсон (трагик Несчастливцев и комик Счастливцев), как будто начался спектакль в спектакле. Да так оно, в сущности, и было задумано автором.
Странствующие актеры встретились на легких и подвижных светлых подмостках в глубине сцены, стоящих как будто на фоне леса и уходящей вдаль дороги. Один в надежде на ангажемент шел из Вологды в Керчь, а другой — из Керчи в Вологду.
И заблестело, и оживилось, и засмеялось все вокруг — хотя, казалось бы, и трагедий, и подлостей, и серьезных коллизий в дальнейшем действе хватало. Аркадий Счастливцев у Рафальсона щедро использует всю богатую палитру комического персонажа.
А Несчастливцев, он же дворянин Геннадий Гурмыжский, родственник Раисы Павловны, и обличает, и спасает, и великодушно одаривает. При том что шумный персонаж этот как будто немного утрированно и потешно ведет и в жизни роль провинциального трагика, постоянно что–то декламируя к месту и не к месту, ему присущи глубокое чувство собственного достоинства, жажда некой вселенской справедливости, сочувствие — чего никак не скажешь о его безжалостном или равнодушном окружении, произносящем слово "актер" с неподражаемым презрением.
Великолепно удались и роли "людей" в богатом имении — ключницы Улиты (Екатерина Фролова) и лакея Карпа (Андрей Можейко).
Пронырливая Улита — с одной стороны, типичная такая ключница, суетливая, все про всех знающая, все выведывающая — режиссер даже дал ей в руки фотоаппарат, с которым она бегает по имению, подсматривая и запечатлевая для матушки–барыни все важное. А с другой, у Кати этот образ обладает такой неподражаемой харизмой и так мастерски, живописно вылеплен, что становится чуть ли не центральным персонажем пьесы.
Лакей как самое значительное лицо дома — так порой русские классики устами своих персонажей описывали этих людей. Андрею Можейко удалось создать именно такой образ.
При всей лаконичности и "модерновости" оформления и сценического решения спектакля это подлинный, без всякого авангарда Островский. Постановщику удалось донести главное и живописать широкую картину нравов людских, оставаясь в русле бессмертной классики, не разрушая ее, не ерничая и не издеваясь над ней.
А между тем премьера "Леса" была перенесена на неделю — Игорь Чернявский повредил ногу, и по этому случаю замечательный ортопед, стихотворец и бард Николай Романенко заезжал в театр каждый день — проведать пациента.
— До конца спектакля у меня было такое странное чувство, что это не состоится, — сказал Игорь Коняев после премьеры. — Впервые в моей практике отменилась премьера. Я счастлив, что Игорь Чернявский сегодня так бодро бегал по сцене, что все взяли себя в руки и организовали себе "премьерное самочувствие", некий радостный адреналин. Я специально взял эту пьесу в работу — для всех вас!
— Живучие мы — просто диву даешься! — заметил директор театра Эдуард Цеховал. — Ничего с нами не сделаешь, все равно мы победим. Потому что с такой командой не победить нельзя.
![](/files/images/text/les2.jpg)
![](/files/images/text/les3.jpg)